Современная медицина демонстрирует устойчивую тенденцию к выявлению расстройств аутистического спектра у совершеннолетних граждан, при этом наиболее часто подобные состояния диагностируют у женщин. Как объяснили в интервью РБК профильные специалисты, такая статистика обусловлена не всплеском заболеваемости, а качественным изменением подходов к анализу психики и совершенствованием методов обследования.
Исторический контекст заболевания восходит к 1911 году, когда Эйген Блейлер впервые использовал термин «аутизм» для обозначения признаков шизофрении. Долгое время это состояние ошибочно считали исключительно детской проблемой развития. Однако, как отмечает врач-психиатр, доктор медицинских наук и руководитель медико-психологического центра «Решение» Иван Мартынихин, современная наука доказала: данные особенности сохраняются на протяжении всей жизни человека.
Согласно экспертной оценке Ивана Мартынихина, текущая ситуация — это результат двадцатилетней трансформации диагностических концепций. Многие люди, которым в возрасте 30–40 лет поставили диагноз аутизм, ранее получали лечение от совершенно иных расстройств, таких как депрессивные состояния или повышенная тревожность. Более того, происходит пересмотр старых медицинских заключений: пациентов, годами считавшихся больными шизофренией, нередко переводят в категорию лиц с аутизмом. Специалист поясняет, что при более глубоком изучении выясняется отсутствие классических биологических признаков шизофрении, а на их месте обнаруживаются те же черты детского аутизма, проявившиеся во взрослом возрасте.
Важную роль в этом процессе сыграла реформа медицинских классификаторов. Иван Мартынихин подчеркнул, что если раньше вопросы умственного развития и аутизма занимали второстепенные позиции, то в актуальной версии МКБ-11 приоритет сместился в сторону оценки мер психического развития. Это открыло новые возможности: люди, которых прежде считали «неизлечимыми» из-за проблем с поведением, теперь могут получать адекватную помощь. При этом важно понимать, что при данном расстройстве ключевым инструментом является не медикаментозное воздействие, а обучение социальным навыкам.
Статистические данные подтверждают масштаб перемен: с момента начала официальной регистрации диагноза в 2014 году число выявленных случаев аутизма выросло на 600%. Несмотря на то что Россия постепенно внедряет мировые стандарты диагностики детей, ситуация с выявлением расстройств у взрослых остается крайне сложной.
Психиатр, доктор медицинских наук Анна Портнова уточняет, что во взрослом возрасте чаще всего обнаруживаются высокофункциональные формы расстройства, при которых интеллект и речь остаются в норме. В таких случаях люди обращаются за помощью к психологам из-за трудностей в коммуникации, что позволяет специалистам заподозрить наличие аутистических черт. Анна Портнова также выделяет гендерный аспект: женщины чаще скрывают свои особенности за счет высокой способности к адаптации и освоения социальных шаблонов. В отличие от мальчиков, девочки реже демонстрируют «странное» поведение, что позволяет им дольше оставаться незамеченными системой здравоохранения, пока они сами не осознают внутренний дискомфорт.
Справочно: расстройства аутистического спектра (РАС) представляют собой необратимое нарушение развития нервной системы, вызванное спецификой работы мозга и проявляющееся в раннем детстве (до трех лет). Для людей с РАС характерны сложности в общении, специфические интересы и стереотипные паттерны поведения. По сведениям Росстата, на 2024 год в России официально зарегистрировано 76 096 детей с данным диагнозом и 5 059 взрослых.
В профессиональном сообществе также ведутся дискуссии о методах поддержки. Весной Российское общество психиатров подготовило клинические рекомендации для детей с РАС, предложив расширить список лекарственных средств для купирования сопутствующих состояний и использовать комплексный подход, сочетающий медицину с социальной работой. Однако эта инициатива вызвала критику со стороны экспертов. Директор по развитию фонда «Антон тут рядом» Евгения Петельчук заявила РБК:
Помощь должна строиться на системе всесторонней поддержки, а не на простом наборе медикаментов.
По её мнению, основная задача врача — обеспечить своевременную диагностику и помочь семье найти правильный путь в системе социальной помощи, а не ограничиваться лишь подбором препаратов.
